ТАБУ

ГЛОССАРИЙ

• Ансацу Сэндзюцу - первые слова «Ансацу Сэндзюцу Токусю Бутай», аутентичного названия АНБУ
• Нукэнин - беглый ниндзя-предатель
• Ойнин - преследователь
• Ронин - блуждающий деклассированный самурай либо ниндзя без «своей» школы.
• Тюнин - средний офицерский чин
• Дзёнин - старший офицерский чин
• Татабара - сэппуку в «естественном положении», то есть стоя.
• Кусунгобу - один из длинных прямых ножей, которыми делают сеппуку. Фамильный клинок, передаваемый от отца к старшему сыну.
• Синисодзоку - «одеяние смерти», церемониальные белые одежды для харакири.
• Кимэкоме-нингё - «человеческая форма из дерева». Лаконичная деревянная кукла, обклеенная тканью; изначально храмовый амулет.
• Эпоха Хигасиямы - конец 17-го века.

— Ты мог убить его, но не сделал этого… Почему?

Сквозняк, вызванный перемещением — бегством? — опадает, как сухая листва. Рука, прижатая к камню в момент фиксации прыжка, ощущает покалывание мраморного мха. Изножье огромного валуна теряется в тумане. Хотелось бы, чтобы там была пропасть без дна, но там лишь овраг.

— Потому что я велел тебе позаботиться о нем.

— Не хотел марать руки? Это так на тебя не похоже… — острые зубы покровительственно скалятся. — Может быть, я чего-то не знаю, Итачи-сан?

Его стопы

У него были красивые стопы.

Я обратил внимание на это, так как он стоял босиком. Сверху на нем был кожаный плащ с чужого плеча, двубортный. Запахнутый с перехлестом. Размера на три больше. Треугольник горловины был слишком глубок. Плечи неестественно выдавались в стороны, рукава он подвернул. Над лацканами белела тонкая шея, в темноте она показалась мне очень длинной.

Горячий Источник

Описаны радикальные религиозные практики.

Впечатлительным людям не надо это читать.

Глаза Какудзу сузились. Лишь эта деталь свидетельствовала, как он взбешен. В остальном его массивная фигура была неподвижна. В лесном сумраке она походила на замшелый горбатый камень. Давно залитый костер чернел в прибитой траве, не выдавая стоянку ни дымом, ни светом.

Звук повторился. Хруст, резкий, краткий крик — и тупой удар железа о камень. Казалось, кто-то рубит дрова с большими, тягучими перерывами. Вслед за этим раздался болезненный стон. Он был низкий и голый, не предполагающий свидетелей. Какудзу сжал челюсти. Если б он хотел — он расслышал бы и порывистое дыхание, спазм вдоха, хрип выдоха. Но Какудзу хотел лишь одного: вообще не различать ни единого звука. И ни одного запаха.

Полдень шелкопряда

Десять часов утра, и дождь почти прекратился. За окном мягкий монохром, горизонт утоплен в водяной дымке. В принципе, здесь это можно считать ясным днем. Но на душе все равно гадко.

Нормальные люди - 6

 Главы 18 - 19

18. Хидан

В огромном, сложном и полном легенд мире шиноби Хидан занимал крайне незначительное место. Его отец был гражданским. От матери и ее родни он получил немного чакры и пару страшных преданий о том, как устроен мир.

Нормальные люди - 5

 Главы 16 - 17

16. Итачи

Итачи вернулся в комнату, снял выстиранный плащ, повесил его сушиться — и свернулся на футоне. Он очень хотел заснуть, потому что спящий человек может не думать. Сон лечит. Но сон не шел.

Нормальные люди - 4

 главы 13 - 15

13. Какудзу

В среде нукенинов «Рассвета» существовал корпоративный кодекс. Напарника не выбирают — с ним срабатываются. Убийства членов организации другими членами организации не допустимы. Срыв миссии из-за личных счетов недопустим: слежка за этим была возложена на Зецу.

Нормальные люди - 3

Главы 9 - 12

9. Дейдара

Больше всего Дейдара любил солнце. От него даже пахло теплой пылью, прогретой землей проселочных дорог, едкими сорняками, где стоят заброшенные голубятни. Сами волосы его были желтыми, как подсолнух. Он должен был родиться в июле, когда поля покрываются цветами цикория, а небо — всполохами салютов Летнего Фестиваля.

Нормальные люди - 2

Главы 5 - 8

5. Кисамэ

В городе Кисамэ ждали новости, которые обычно поднимали ему настроение. 

Нормальные люди - 1

Хиданоцентрик об Акацки

Главы 1 - 4

1. Пейн

Никто не знал, что за душой у лидера «Рассвета» Пейна. Если разобрать его по частям, как древний стратегический трактат — то вышла бы грандиозная и противоречивая картина. Каждую часть можно было понять и прочесть в подробностях — но целое все равно не складывалось, а так и продолжало разваливаться на куски. Словно Пейн — это не одна личность, а несколько разных. Масштабные боевые техники, полного набора которых никто не видел. Пейн мог изуродовать пейзаж, как любой сильный шиноби, но мог и ограничиться только живыми существами, превратив сотню людей в сотню трупов или в зомби. Мог призвать животных, чтоб они довершили картину, порвав трупы в лоскуты. Мог подчинить чужие души и поднять мертвых. В этом был безусловный привкус божественности, не удивительно, что в своем городе Пейн пользовался мифическим статусом. Имя его передавалось шепотом со слезами почтения, а при виде черной аккуратной фигуры население прошибала немота. Его очень сильно боялись.