Косые стрелы над углями
Пронзали март
Есть птицы, что срослись крылами -
И так летят
Есть духи, что дают прозренье,
Вживляясь в глаз.
Есть демон памяти и мщенья,
Но здесь, сейчас,
Под горьким небом птичей стаи,
Чей голос стих,
Мой личный демон знать не знает
Других!
- К Саске
- К Hatake Kakashi
- К Дейдаре
- К Пейну
- К Темари
- К Наруто
- К Итачи
- В Коноху
к Учиха Сазке
1. Турнир чуунинов
Соединенье золота и черни -
Упала в травы летняя звезда,
Теперь ее путей не отыскать.
Повержен жар прохладою вечерней,
Свободен и безбрежен полог ночи,
Но зренье благодати лишено,
И горький крик кровавых одиночеств
Рвет перепонки впадины ушной,
И что-то безнадежно ускользает,
Сменяется тенями на лице...
Чьим голосом чьи губы мне сказали
О тайне, запечатанной в ларце?
Сын Человека, я не понимаю,
Откуда эта горечь в центре лба!
Ты снял броню.
Ты обнажил себя -
Не до конца... там далеко до края... -
И в два шага, бездумных и бесстрашных,
Ты разбудил без всякого труда
Чудовище.
Я безобразен, да?..
Я вижу корень мне открытой жажды,
Не ты ли подтолкнул меня туда?
Теперь молчи или кричи, как хочешь!
Я смешиваю кровь твою с песком,
Из горьких и печальных одиночеств,
Из боли, что забудется потом,
Я сам...
Я сам...
Из тусклого сознанья...
Сквозь мнимую отверженность твою...
Два берега, два образа сознанья
Соединю
...я все еще стою?..
Стекает вниз песчаная лавина.
Уносит ветер шелковую пыль...
Я не хотел растратить много сил,
Но
бесконечно
падаю
на спину
... разбитый панцирь в области груди...
Дрожащие, зажмуренные веки...
...Я так хочу быть просто человеком...
Не уходи.
2. Деревня Звука
Миру пускает кровь
Осень на пораженье.
Не для меня - любовь,
Не для тебя - забвенье,
Свет фонаря багрит
Струи ночного ливня.
Сделать из боли щит -
Можно ли быть наивней?
Кровь на ребре ножа.
Чем ты нарежешь хлеба?
...Вырвется ли Душа
Вверх, через раны неба?..
3. Совет пяти Каге
Словно ушедшее время, что не вернется,
Словно корпускулы пыли в дневном луче
Словно вот этот снег -
Невесомо вьется
Тонкий песок
На твоем ледяном плече.
Флейты тростник для шиноби деревни Звука
Близок, как это сакэ для пропащих пьяниц.
...Я бы забылся им под неспешный танец
Тихих мелодий.
Но стынут душа и руки,
Стынут не от того, что в округе снежно,
Не от того, что ветра задувают в щели.
Не оттого, что тут, в седине безбрежной
Я не достиг ни смерти, ни дна, ни цели,
Просто иссяк огонь.
Умирают строки,
Короток век у молний, мельчают грозы.
Видимо, я растерял и рифмы, и соки.
Скоро буду как Он, человек-проза.
____________________________________________________
Письма к Hatake Kakashi
Copy Ninja
Прозрачность хладнокровного ума,
Пронзительность раздвоенного взгляда.
Когда твоей рукою водит тьма,
Никто не вспоминает о пощаде.
Я чувствую рассеянный покой,
Когда душа ведет твоей рукой,
А прочим в эту ночь пускай приснится
Твое лицо в матерчатой темнице -
Лицо солдата и лицо убийцы.
Холодный свет пронзает листья сада,
Белеют руки в лунной полосе.
Где ныне те, кто был с тобою рядом?..
Цветных обложек яркие шарады -
Вот все, что ты оставил им, сенсей.
Молчу над головой твоей седой.
А что сказать? Мне никуда не деться.
Хватало в жизни соли, слез и перца,
Но твой клинок вонзился в камень сердца -
Смертельный, словно кодекс бусидо.
* * *
Мне не дано скорбеть ночной порой
О тех, кто был когда-либо со мной.
Никто не подбирался слишком близко.
Когда б сказали вовремя мне «Стой!» -
Твой силуэт на фоне Обелиска
Не заслонил бы солнечного диска.
И я бы не беседовал с луной.
Не совершил бы неразумной пробы...
Чужие сны скрываются в листве.
Я вижу кровь твою на рукаве,
И вкус ее мне кажется Особым.
Каких жестоких знаний избежать?
О подвигах, о подлости, о злобе?..
О том, кто мне не мог принадлежать?..
Ты опоздал, Хатаке.
Я - шиноби.
* * *
Ты думаешь, я знаю этот мир?
Навеянный мираж, пустынный морок.
В нем встретить не могу того, кто дорог,
Кто б не растаял в пальцах, как эфир.
Твоя печаль мне - как удар под дых:
Любимые тебе не изменили,
Они всего лишь умерли.
Не ты ли
Порой желал погибнуть вместо них?
Танцуй теперь со смертью РАДИ них.
Пятнадцать дней с начала сентября
Да сберегут тебя рукой искусной.
Ты знанием пленен. Страстями - я.
Не лги мне лишь, что кровь твоя безвкусна.
Пресна она иль нет - она Твоя.
* * *
Оковы чувств и разума различны:
Огонь и лед. И между ними - ложь.
...Не то.
Читать ответ мешает дрожь,
Хотя и буквы и слова привычны -
Все мимо. Провернулся в ране нож -
Глагол в прошедшем времени!
Из праха
Так мертвые могли бы говорить:
«Тебе я дорог БЫЛ». Мне нечем крыть,
Как всякому, кто знает цену краха.
Смеясь, на нашу встречу смотрит смерть,
В твоей стране тебя ласкает лето,
А я... Я лишь хочу тебя раздеть
До кожи, до артерий, до скелета,
И в разоренный храм войти песком:
По ком рыдают мертвые? По ком?
Прошить руины плоти наобум,
Услышать алой крови теплый шум,
С упрямых губ сорвать не стон, а лепет -
Чтоб в этот упорядоченный ум
Нагие нервы посылали трепет!
Жить, жить! Познать последней тайны соль,
И прочитать в меланхоличном взоре
Не прошлую - сегодняшнюю боль!
Ты не желаешь лжи моей?... Изволь.
...А впрочем, можешь применить Чидори.
_______________
Сломался в пальцах тонкий стебель мака,
Оконный скрип...
Вторую часть надиктовал Shukaku,
А я погиб
* * *
Из алых маков траурное поле
Знакомо мне.
Один цветок, пророщенный в неволе,
Стоял в окне.
По алой голове моей, пылая
Скользил закат.
Он ведал то, что обо мне не знают
Сестра и брат:
Сгорает плоть, и сам я выгораю,
Но на ветру
Я запертую дверь чужого рая
Благодарю.
По белизне уступчивой и плотной
Скорблю. Люблю!
...Того, кто назовет ее животной,
Я удавлю.
И воет демон, жаркий и голодный,
И гонит сны,
И тянется по пустоши безводной
До белизны.
И рушит лепестки в порыве злости -
Виновен сам.
Он очарован цветом белой кости -
Но я не дам.
Ты молоком прольешься - мой напиток,
И стебель Твой
Я обниму, как драгоценный свиток
Своей рукой
Ты зубы сжал - я разомкну их шире,
Бормочешь «Нет» -
Но прошивает белое Райкири
Нагой хребет
И, ослепленный пламенем и светом
Я в два шага
Накрою своим пурпурным скелетом
Твои снега.
Лик восходящего солнца ал и бессонен.
...Что ты хранишь
на дне рассеянных глаз?
Я не смогу проститься с тобою, дзёнин,
Если не сдвинусь с места прямо сейчас.
Спину твою пронзаю голодным взглядом,
К ней бы хотел припасть воспаленным лбом.
Боль на твоем лице для меня награда.
Я ошибаюсь?
...раскаюсь в этом... потом.
Departure to the Front Lines
В горле клокочут строки - я стал поэтом?
Но отчего в сердце ужасный груз?
Двигайся в смерть - долг самурая в этом.
Встану, как столб, если с тобой не прощусь.
Где-то в твоей стране ищут добычу чайки,
Где-то над ней горят радужные мосты.
Думаю, я наконец-то осилил хайку.
....
.......
.....
Три
строки
пустоты.
* * *
Среди пепла и гари, что застилает глазницы,
Вижу тебя,
Пропуская удары, в алых печатях на лицах -
Вижу тебя,
В серых камнях, сквозь которые ливень струится,
Вижу тебя,
В жарком чаду, в каждой случайной зарнице
Вижу тебя.
Что-то не так под защитой Suna no Yoroi
С телом моим:
Держит удар. Не сопрягается мира
С телом моим.
Прочный горшок, чье назначенье - разбиться:
Тело мое.
Разве что Лис знает, как следует влиться
В тело мое.
Я никогда Вам не поставлю условий -
Знайте о том.
Чувствую Вас где-то на уровне крови -
Знайте о том.
Что я хочу?.. Знал бы - не стал мелочиться,
Знайте о том.
Алый восход будет над Вашей столицей.
Если б я смел - поцеловал Вам ресницы...
Слышу ваш пульс
Через четыре границы.
Знайте о том.
* * *
Сунагакурэ
Упала ночь. Под лунным диском
Горят пустынные огни,
И чьи-то губы к сердцу близко...
Но не мои.
Нет, не мои.
И двух фигур сплетенных тени
Фонарь ласкает на стене.
И сумрак шепчется весенний
Не обо мне. Не обо мне.
Горящих глаз карбункул яркий
Лучится, таинство храня,
И руки обнимают жарко,
Но не меня. Нет, не меня.
Утихнут признаки сражений
На окровавленной стерне,
Прольются слезы сожалений -
Не обо мне. Не обо мне.
Замрет последний панегирик,
Как соловей молчит зимой,
И ты оглянешься на выкрик -
Но не на мой. Нет, не на мой.
...И, глаз бессонных не смыкая,
Песок холодный пригубя,
Я путь твой молча обрекаю
Не на себя. Не на себя.
Упала ночь. Пролился опий.
И над барханами, звеня,
Поет литая песня копий
О том, что знаю только я.
2.
Где был мой дом - гуляют грозы,
Еще не мат, но точно - шах.
Умри, услужливая проза
В своих подробных мелочах.
Черна земля. Но боги дышат
В моей причудливой судьбе.
А все, о чем читаешь выше -
Не о тебе. Не о тебе.
3.
Слова сошлись меж берегами
И изливаются во вне,
...Щита не будет под ногами,
Покуда Марс горит в Овне.
Кто устоит перед ненастьем?
Полна печалями земля.
Кто станет трусить перед счастьем?
Да кто угодно.
Но не я.
* * *
Клинок опустошения беззвучен.
Но боль кричит:
Пронзают ночь жестоко и тягуче
Ее лучи.
Урок на пепле молчаливой злобы -
Дурной урок.
А каждый, кто рождается шиноби -
И так клинок.
Меч духа заключен в оковы плоти,
И дух меча.
Чужих богов не может не заботить
Его печать.
Она видна в рисунке ваших шрамов,
В следах оков,
В контрактах, знаках и -
Скажите сами:
- На дне зрачков.
Оружье выбирает только руку,
Как мысль - уста.
Вы звали смерть у Красного Моста,
Кто не прощен?
Тень памяти и муки
Никто не волен полностью избыть.
Смирение - паршивая наука.
Есть путь меча. На вас его приметы,
Как на любом... И с этим надо жить.
Я помню кровь, наполненную светом.
А вы - что ВЫ не можете забыть?..
* * *
В седом тумане вязнет слово,
С твоих слетающее губ,
Как звук не сыгранного соло
На флейтах тростниковых труб,
Как птичий крик на пике ночи -
Неуловим, недостижим -
Как твой слепящий позвоночник,
Как влажный мох, примятый им,
Как сад камней краеугольных,
Что растворяется вдали
В непроходимостях игольных,
В сыром дыхании земли.
Закрой глаза. Ты брат туману.
На перьях этой седины
Запечатлю свои асаны
Как оборвавшиеся сны,
Как недосказанные фразы
В полях, где странствует душа.
Как непрочитанное канзи
На ломких стеблях камыша.
Sabaku Kyuu - Пустынный Гроб
Я расставания горечь унес в пески
Вместе с надеждой в битве перегореть.
...Сладкая боль незнакомой прежде тоски,
Жар от шагов бессонницы на заре.
Жар сожалений: ты мне принадлежал
Только однажды.
Из любопытства, да?...
Ветер пустынь заочно тебя прощал,
Ветер свистел:
Жаль
Жаль
Жаль...
Помню, как я до последней минуты ждал,
Как возвращался вспять по своим следам,
Как обводил взглядом пустую даль -
Птиц и вестей нет.
Я забавен, да?
Сколько рассветов в Суне в этом году?
Сколько из них я проведу в бреду?
Сколько войне крови отдаст вода,
Чтобы ты был со мной?
Я ужасен, да?
Пью золотой рассвет. Не смыкаю глаз.
Это не слабость - это почти приказ
Перегоревших нервов.
Прозрачный дым
Больше не скроет истину без прикрас:
Сколько бы раз судьба не сводила нас -
Столько чертовых раз ты будешь моим.
Fuu Sajin - Песчаный ветер
Розовый свет спит в камышах над рекою,
В белом тумане лодки почти не видны.
Мака цветок поднят моею рукою -
Из глубины.
Сбитый дыхания ритм - с кем не бывает.
Не создавай связь - и не будет болеть?..
Рыба-луна небо переплывает.
Где ее сеть?
«Где этот мир, где не теряют любимых?» -
Пеплу поет лист, на ветру трепеща.
Бьется волна страсти неугасимой.
Что-то прошло
Мимо
Мимо
Мимо...
Ветер в ночи шепчет твое имя.
Прощай.
Suna Shigure - Песчаный дождь
«Не выбирай пути жестоких знаний,
Не становись и ты шиноби - нет!» ?..
Я слышал - но не понял твой совет.
Благодарю за... меру испытаний.
Я был глупцом, когда поверил в чудо.
Ты гнешься, не ломаясь, как листва,
И я переживу - но не забуду
Твои слова.
...Своим хитаем ты скрываешь силу,
Я слабости свои ношу на лбу.
Я понял.
Иероглиф свой постылый
Под форменной повязкой погребу.
Белое кимоно
Пение тысячи птиц пронизало осоку.
Ты говорил, что подобное может случиться...
Я подарю тебе белое синисодзоку:
Саван для тех, кто рождается самоубийцей.
Где-то в эфире несутся жестокие строки,
Бьется сигнал в проводах, искажаются лица.
Я не сумею, не стану писать некрологи,
В сердце пустое безжалостный ветер стучится,
Сердце пустое - мне много о нем говорили.
Эта сердечная гонка почти интересна,
Словно весы, на которых подпилены гири.
Знаешь, от этих пустот феерически тесно.
Полон холодным туманом рассвет одинокий.
Где бы ты ни был - не слушай, не слушай, не слушай...
Я подарю тебе белое синисодзоку
И отниму.
Без одежды ты выглядишь лучше.
____________________________
* Пение тысячи птиц - Чидори; боевая техника
** Синисодзоку - "одеяние смерти", одежда для харакири
* * *
Четвертая война шиноби
Знал бы ты, как я ждал
Даже не чувства - тени,
Алой зарей пылал
Кленов твоих осенних
Пламень в Скрытом Листе.
Алый песок пустыни
Пролитой кровью стынет
На роковой черте
Между тобой и мной.
Между войной и миром,
Между чужим командиром
(помнишь турнир весной?..)
И засланным к вам шпионом.
Зелени больше нет,
Осень сменила цвет,
В сердце вошла со стоном,
Словно ей сотни лет
Словно вселенский голод
Не утолит и смерть.
Твой серебристый холод
Стиснуть в руках как повод -
Нет, я не мог посметь.
Знал бы ты, как я рвал -
Есть ли конец безумью? -
Лен пустых покрывал,
Лен в отпечатках лунных -
Ты бы не лег на них
Не подошел бы ближе
К Кагэ чужой страны.
К телу ребенка с биджу.
Демон - мой часовой.
Полночь пьяна шафраном.
Мой молчаливый вой
Слышали лишь барханы.
В спины твоих мостов
Месяц глядел с вершины,
Мой раскаленный зов
Слышала лишь пустыня
Карма сменила цвет.
Демона больше нет.
Думал, быть может Он
Горит меня в горнило,
Режут тревожный сон
Солнечные стропила
Только из-за Него?..
Нет - это только я,
А от себя не деться.
След твоего копья -
Рана размером с сердце.
Вечер. Четвертый взвод
Только вернулся с марша.
Тонкой палатки вход.
«Выйдете, кто здесь старший?..»
Двое с передовой.
В каше кровавой оба.
Связь, лазарет, отбой -
Не для Пути шиноби.
Глядя на судеб нить,
Вряд ли найдешь коварней:
Как мне тебя любить -
Мне, генералу армий?..
Я каждый день ловлю
В сводках любое слово,
Я каждый день боюсь
Видеть тебя в бою -
И не увидеть снова.
Текст твоего письма
Мог бы лишить рассудка.
Думал, схожу с ума.
Думал - такая шутка.
Врезался каждый слог
В память, как лодка - в берег
Был бы на свете Бог -
Я бы в него поверил!
Горек в ночи сандал,
Смешанный с вонью тленья.
Знаю, зачем ты ждал.
Все мы хотим забвенья.
Знаешь, моя любовь
В пыль раскрошила камень
Пляшет в дыму костров
Алый кленовый пламень
Я бы смешал тебя
С желтой песка рекою,
Я бы носил тебя
В торбе, что под рукою,
Я бы познал, что боль -
Лишь обостряет чувства,
Я бы в тебя вошел,
Как в кровяное русло,
Кто у кого в долгу
Ныне представить сложно.
Мой дорогой заложник -
Между атак, в бреду,
Не сберегая тело,
Душу не берегу.
В белом твоем снегу
Мог бы быть осторожным.
Мог бы.
Но не могу.
Эротическая поэзия эпохи Хэйан
Сердца пугливый бег.
Уголь закрытых век.
Жарких песчинок взвесь.
Знайте, что я - не здесь.
Я в грозовой ночи
(а не в тюрьме бумажной),
Там, где с дождем звучит
То, что не на продажу,
Где на сырой откос
Брошена сталь,
и мимо
слуха
немой вопрос...
...Нет. Это было терпимо.
Ртутью раскрытых глаз
Пил лучезарность вашу...
Кто вам сказал - "сейчас"?
Кто отстоял на страже?
Тысяча двести вольт
До истеченья света.
Что с тобой делать, боль,
До окончанья лета?
Кто бы тебя прибил
В этом седом тумане?..
...До истеченья сил
Несколько рю в кармане.
Не исчислима даль
До Золотого лика.
Пара возможных "жаль!"
До истеченья крика.
Запертых слез печать
Вряд ли в пути поможет.
Я обещал молчать?
Знаете, это... сложно!
Вечер бесстыдно ал.
В чем измеряют ночи?..
Мог бы сказать короче.
Мог бы.
Но не сказал.
Эротическая поэзия эпохи Хэйан. Возвращение
Вернулся с миссии в обозе
С железным другом у бедра.
Мне не дана чеканность прозы
И легкость птичьего пера.
Молчит бумаги пламень белый,
Покуда кисть в руке дрожит.
Желанье - это жажда тела.
Как имя жажды для души?
Ветра пустыни гладят спину,
И танец тени по песку
Рисует шрама крестовину
С горизонталью тонких губ...
Грядущих дел - не проморгаться,
Долгов - на сотни тысяч рю.
Я тоже Тень*
...Но мне семнадцать,
И я не знаю, что творю.
Тебя в своем воображеньи
Распяв на красных простынях,
Прочту все виды сопряжений
В иных, изломанных тенях.
Седа извечная оправа
Твоей раскрытой наготе...
Предел погибельной забавы
Для гуттаперчевых детей.
______________________________
* "Тень" - высший ранг ниндзя
* * *
Путь воина жесток, ты знаешь сам.
Но сколько стоит нашей жизни храм?...
Кто женщину убил без сожаленья -
Не выплатит цены ее слезам.
В любой судьбе достаточно прорех.
Придет судья - и разрастется грех.
И сколько не докапывайся правды,
Одну вину не разделить на всех.
Бессильна перед временем беда,
А память своенравна и горда.
О если бы возможно было кровью
Перечеркнуть прошедшие года!
Пришла пора, и вот листва горит,
Но холоден кладбищенский гранит.
И, словно пара братьев неразлучных,
С убийцею убийца говорит.
Как странно вьется нашей кармы нить!
Кто нелюбим - того не изменить.
Но детям и убийцам безразлично,
Кто и за что посмел их полюбить.
До наших ран нет дела октябрю.
Нам не заплатят и десятка рю...
Закрой глаза и растворяйся в свете,
Не слыша, что тебе я говорю...
* * *
Печаль приоткрывает Двери -
Для красоты.
Того же цвета, что и вера,
Мои цветы
Но вязки соки обладанья.
Уймется ль вихрь?
Цветы хранят воспоминанье,
И также долги, как страданье,
Три стебля их.
Письмо с фронта
Былой огонь среди снегов
Почти не тлеет
Из всех нечаянных даров
Была наивная Любовь
Всего острее.
Сжимался целый мир в одной
Горящей точке,
Свет заливал глаза волной,
Бил в позвоночник,
Кто в этом свете не молчит, пред ним немея?
Казалось он не прогорит. Он... не посмеет.
Но выпал шип, терзавший кровь,
Чадят плавильни...
Моя нелепая любовь,
Где твой светильник?
Огни иные не даны -
И не вернутся.
Прийти в себя среди войны
И в ней... проснуться.
* * *
Тени исчезают в полдень
И слез незримое бремя,
И памяти круговерть
Всегда остаются с теми,
Кто шел за меня на смерть.
Кто двигался без страховок,
Кто стал мне в бою щитом,
Кто в доме моем пустом
Растерян был и неловок,
Но под воспаленным ртом
Ловил напряженным слухом,
Броней закрытых ресниц
Далеких раскатов сухость,
Кровавую плоть зарниц.
Кто сердца пустого полость
Заполнил - и смог дышать.
...Ключиц и коленей колкость
Не стоила ни гроша.
Корабль не меняет галса.
Но ждущие рифм листы
Вручаю, как те мосты,
Тому, кто не отрекался.
И это будешь не ты
* * *
Солнечный Принц
Смотри, как солнечный принц
С трона неспешно сходит,
Долгая тень в песке выгнута, словно лук,
По золотым следам ветер губами водит,
Как невесом его
вздох
на изнанке рук,
Как растворилось слово,
Как отступило пекло,
Как по косым лучам льется с небес бальзам.
Проклятых алтарей факелы не поблекли,
Жрец созидает храм.
Из окрыленных дней, из оснований силы,
Из волевой волны, из глубины зрачка
Подняты к небесам солнечные стропила.
Чертит рука
Облики, имена, крыши, дома, границы;
Горный пейзаж вдали, лес, камыши, река,
Кисть, кимоно, сакэ... свет заливает лица,
Символов вереница,
Словно полет, легка -
Как золотые спицы,
Как облака...
Я бы принес тебе весь это мир, как Книгу -
Голос внутри меня
все рассказать успел:
Как делать боль - крылом.
Как разорвать вериги.
Как распознать врага в ярмарке лиц и тел,
Как, становясь огнем, не становиться пеплом.
Как не терять друзей.
Как раскрывать врата,
Как помогать глазам, если они ослепли.
Как не бояться БЫТЬ.
Видишь ли, Красота -
Синтез чистейших проб.
Что ей дарует ценность?
Кто направляет кисть по белизне листа?
Где умирает дух?
Где обитает смелость?
Кто за тобой следит с красных перил моста?..
Ветер, покой и свет.
На золотом сеченье
Руки подняв, стою.
Это немой ответ:
Мой одинокий бог - подлинный сын Свеченья.
Просто смотрю в Него, зная, что смерти - нет.
С шифром столкнется ключ.
Колосом станет просо.
В венах течет не кровь -
Юность каждого дня...
Уровни слова «любовь» - огненные колеса,
Жаль, что ТАКИМ никогда
Тебе
Не увидеть меня.
__________________________________________________________
К Дейдаре
Шаг скорпиона - сомкнулись пластины хвоста.
В куклы играть не с руки, но не так уж и странно:
Сто ядовитых кунаев из полого рта?..
Чем еще радует твой гуттаперчивый Данна?..
Лунная зелень на крышах, как старая медь,
Бросивший дом - возвращается тайной тропою.
Как ни была ненавистна публичная смерть -
Кукла взрывная - ты можешь пытаться посметь
Выжечь немного огня между мной и тобою.
В небо распахнуты темные омуты глаз:
Жители Суны следят за твоим бенефисом,
Жители Суны не очень-то рады за нас,
Впрочем, и Лист не ликует при выходе Лиса.
Ветер, смети мою скорбь перед этим глупцом,
Скрой от тщеславья чужого потоками жара.
Встретив небесный огонь с безразличным лицом,
Стану щитом, как предписано Тени.
Гаара.
* * *
Камень. Ножницы. Бумага
Темные тени над кровлей. Спрошу - куда мне?
Вижу, по крови песков волоча одежды,
Светлые воды волос на горячем камне.
Есть ли иная причина для этого шага?
Белая кожа и тайны ее алфавита.
Знаю по слухам, что не краснеет бумага.
Гладь покоренной стали. Кулак зажат.
Я бы на пальцах твоих этот перстень вырезал,
Вечное канзи под острием ножа.
* * *
Полет
Ты пел, - я слышал музыку волны
Внизу, где в море плещется свобода.
Ты прав: для нас мосты не лучше брода.
Не можем, не сумеем, не должны.
Ты знаешь: дружба нам запрещена,
Как и любые формулы сближенья,
Но пусть растет исходная цена.
Всегда готов играть на повышенье
И ставок, и своих температур!
...Еще чуть-чуть, и будет чересчур.
Так мне и надо.
В этом что-то есть.
Отравлен хлеб? Судьба сказала: съесть.
Я с детства плохо следовал приказам,
Сгорает то, что призвано сгорать!
Мне надо по два раза, по два раза -
Как принято придуркам - повторять.
Я не придурок, я... возможно глух.
Сознательно.
Мне... трудно мыслить вслух.
Забавно, как пустая голова
Звенит, как будто слов твоих не сносит.
Я часто слышу мысли и слова,
Которые никто не произносит:
Встревоженный и слишком чуткий слух
Воспитан ожиданием удара,
И трижды не споет в садах петух,
Лампада не успеет дать нагара,
Как обнаружишь за спиной врага.
Родные лица станут волчей мордой,
Споткнулся раз - и стал травлю сорной,
И что-то просвистело... и ага.
Я слышу таймер твой в прицеле взгляда.
А мой застыл: должно быть лег в засаду,
Но нет, я лгу: ни крикнуть, ни вздохнуть.
И потому из глаз струится ртуть.
Но этот орган, мышечный мешок,
Куда по слухам складывают чувства,
В известный час, когда наступит срок,
Конечно же, прогнется под «искусство».
Я буду знать, что был виновен сам,
Что допустил губительную вольность,
Что значит жизнь? Спасу хотя бы гордость.
Открылась течь. Но на замке Сезам.
Я говорю, не слушая тебя:
Есть древний страх: услышать то, что надо.
Упало слово громче камнепада.
Кричит душа, ликуя ли, скорбя -
Я не хочу, я не способен слышать,
И да, прошу, давай взлетим повыше.
...туда, где пар ломается в руках,
И рыжий свет лежит на облаках.
* * *
Ты знаешь, мне однажды снилось море,
В гекзаметрах и дальних островах,
В алмазной крошке, в пенистом уборе,
В следах от соли на чужих руках,
Песчаный мыс алел в лучах заката,
Вел к берегу едва заметный брод,
Горел костер, белели кости рядом
От рыбы или птицы. Дикий мед
Смешался с йодом водорослей черных,
Животный крик пронзал тугую высь,
И три слепых сестры, три старых норны
Над бесконечной пряжею сошлись.
Морская пена омывала стопы.
Следы вели по отмели морской
К пещере одноглазого циклопа.
Ты, кстати, одноглаз. И тот, второй,
Из Конохи - он тем же знаменит.
Дурная карма или знак опасный?
...Еще я видел брошенные снасти,
Копье в песке и золотистый щит.
Я помню все, хотя почти не сплю:
Во тьме остались гарпии и грифы,
И золотой туман потек на рифы,
И указал дорогу кораблю.
И раковин разбитых перламутр
Окрасил блеском лучшее из утр.
* * *
Не претендую ни на чью свободу.
Как вольный ветер не поработить -
Лишь парусом раскрытым уловить...
Не претендую ни на чью свободу.
Открыты воды и мостам, и бродам.
По ста путям любой способен плыть.
И вольный ветер не поработить:
Не претендую ни на чью свободу.
Ты видишь - мы сражаемся давно
В том самом миге, где часы застыли.
Сердечный грохот, свист далеких крылий -
Ты видишь, мы сражаемся давно,
Пока не превратилась кровь в вино,
И не запели струны сухожилий,
Не спрашивай меня. Часы застыли.
Ты видишь? Мы сражаемся давно.
Любовь, война и свет - одни едины
Для каждого, кто этого хотел.
Мое лицо сейчас белей, чем мел...
Любовь, война и свет - они едины,
И потому легко подставлю спину:
Не предавай себя, и станешь смел.
Для каждого, кто этого хотел,
Любовь, война и свет всегда едины.
Но я солгу, сказав, что не боюсь.
Уйти? Остаться? Что обрушит кару
На руки, преисполненные жара?
Но я солгу, сказав, что не боюсь.
И... я не в состояньи продолжать...
Внутри голодный хищник сделал стойку,
Останься рядом, оставаясь стойким!
....но я совсем не то хотел сказать,
...почти горю...глухой удар в виске...
Хотел сказать, что страхи и ошибки -
Не более чем беглая улыбка.
Не более чем танцы на песке.
* * *
Остановить тебя?! Какая глупость,
Сейчас могу продолжить жест любой,
Из тела поднимаясь над собой.
Остановить тебя - какая глупость!
Я презираю мелочную скупость,
Не слышу сердца гулкий перебой -
Сейчас могу продолжить жест любой.
Остановить тебя? Какая глупость.
Посмейся: я на миг закрыл глаза,
И мне явился сон, возможно вещий:
«Теперь тебя убить намного легче!»
Отчетливо твой голос мне сказал.
Все раздвоилось - словно вслух одно
Твои уста и тело говорили,
А в глубине отравленным вином
Текла одна-единственная жила,
Единственная мысль, как голос вещий:
«Теперь тебя убить намного легче!»
Ты знаешь, да?.. Я должен снять броню.
Одежды ткань, что закрывала плечи -
Приличий дань.
Мне без нее не легче,
И потому... я должен снять броню,
Открывши жару рук твоих, как дню,
Исходник.
...и песок, ссыпаясь, шепчет:
«теперь тебя убить намного легче!»
Плевать. Я должен снять свою броню.
Я шел к тебе так долго! И сейчас
Могу признаться в этом, не таясь:
В самый час, когда твоя рука
В моем песке кровавой стала пылью,
И голос твой смеялся над ковылью -
Я понял, что сойдутся берега,
Я каждый день и час желал тебя,
Как морфинист, отравы пригубя.
Жалею об одном: мне на даны
Две сотни рук, чтобы тебя ласкали!
Чтоб заключить тебя в своем фиале
Две сотни рук мне не были даны,
И крик ломает лоно тишины -
Ущербно тело, ярость точит жало:
Две сотни рук, чтобы тебя ласкали,
Природою мне не были даны!
Налито тело тягостным свинцом,
Мучительно, щемящее... непонятно!
Как боль избыть? Как повернуть обратно?
Налито тело тягостным свинцом,
Шов сердца твоего перед лицом:
В него вопьюсь губами многократно,
Останови меня! Пока зубами
Я нить не вырвал, и не рухнул в пламя!
Не знаю, что творится между нами:
Мучительно, щемящее, непонятно
Налито тело тягостным свинцом...
* * *
Не правда ли - ты этого хотел?
В свету, в войне, в волне внезапной страсти?
Пусть рухнут в бездну паруса и снасти:
Поверишь ли - я этого хотел,
Теперь пройди над пропастью опасной,
Душевной боли ведая предел:
Я знаю все о ней. Движенья тел -
Лишь иероглиф на бумаге красной.
В свету, в войне, в волне внезапной страсти,
Не правда - ты этого хотел?..
Не смей быть осторожным.
Это слабость,
Которую не может пропустить
Песчаный житель. Он хотел бы пить
И кровь твою и плоть. Неосторожно
Не вздумай эту жажду разбудить.
Не говори, что делаешь, отныне:
Металл куют, покуда не остынет,
Поверь: я так хотел бы просто БЫТЬ...
Я так измучен человечьей ложью,
Что глаз твоих не в силах отпустить:
Смотри в меня. Не смей быть осторожным.
* * *
Ты сам: преступник, кара, преступленье.
Ты - жесткость светового излученья.
Я - южный бриз,
Я шквальный ветер, и люблю преступность!
Была крапленой картой недоступность,
Ты - мой каприз,
Моя награда, медный дух огня.
Огонь и ветер - это не война,
Мужских стихий безжалостное братство.
Твой приз хранит жестокое богатство,
И из глубин расширенных зрачков
Оно глядит, смеясь... не зная слов...
* * *
Ты знаешь, мне однажды снилось море
В следах чудовищ на сыром песке,
Там крик тревожил скалы вдалеке...
Я в этом сне не знал ни зла, ни горя,
И, в скальном лабиринте заключен,
Был сам себе владыка и закон.
Я видел тень случайного героя,
И кости тех, кто, прячась между плит,
Перед лицом держал то меч, то щит.
Презреньем, страхом, яростью омыт,
Я просто ждал, когда на пике зноя
Из моря выйдет тот, кого я стою.
Ты думаешь, ты оседлал стихию?
Ты прав. Она без меда и слюней
Из прорези глазниц, из пены дней,
Сквозь бирюзу, сквозь отсветы морские
Из самых бездн на танец смотрит твой.
«Я правлю вдаль, ты мною правь» - прибой
Разбил о камни раковины слов.
Хочу еще!
Ты к этому готов?
Песчаная форма
Я должен форму снять... и все свободны. Хочу! Песок лавиною голодной из-за спины встает, чтобы упасть, и двинуться... я форму должен снять.
«Ты можешь говорить или молчать» -
Знакомых слов необратимый плен.
Я... вечно повторяю, как рефрен:
Ты можешь говорить или молчать,
Лишь не беги. Лавину не унять:
Пока песок не отпустил колен,
Пока не завершится этот плен,
Ты можешь говорить или молчать.
По памяти я мог бы воссоздать
Пропорции сеченья золотого,
Порыв и ярость божества нагого
По памяти я мог бы воссоздать,
Но жажду, как лавину, не унять:
Под швы плаща, в одежду, слой за слоем
Прошел песок, чтоб позже воссоздать
Пропорции сеченья золотого.
Я четко вижу каждую деталь,
Лучи костей, переплетенья связок,
Как голос мой, песок сегодня вязок:
Я четко вижу каждую деталь,
Рельеф грудины, мышечную сталь,
На ощупь - как нельзя окинуть глазом -
Средь выступов, пустот и гибких связок
Я четко вижу каждую деталь.
Обхват лодыжки, плоская брюшина,
Объем запястья, голени длина,
Литые икры, узкая спина,
Пока в тебе сплелись неуловимо
Порывистый подросток и мужчина,
Пройдет песка зыбучая волна
По голой коже неостановимо,
Как поцелуй, что дарят без причины.
Хотя причина есть, и не одна.
Огню, воде, и даже медным трубам
Не изменить движения страстей:
...прошу, дыханье задержи скорей:
Я обниму лицо... почти не грубо...
Китайским луком выгнутые губы,
И тетиву нахмуренных бровей,
И стрелы глаз... Иначе петь к чему бы?
К чему вода, огонь и голос трубный?
Прошу, дыханье задержи скорей.
И вот - душа глядит из темных окон,
В ларце сыпучем свой трофей храня.
Тебя - язык застывшего огня -
Я обнимаю горько и жестоко.
На целую минуту желтый кокон
Застыл, как лава, свой трофей храня.
Горит закат. Ты весь - внутри меня.
Прибрежный ветер шелестит осокой,
Пока душа глядит из темных окон
В Тебя - язык застывшего огня.
* * *
Метаморфозы
...Застыла кровь,
И смерть замесила тесто,
Своих гонцов
Ко мне посылая с вестью,
И каждый был
Мертвее, чем предыдущий.
Как много сил
Ушло в неживые души!
Жизнь - это свет!
Волна, кораблекрушенье...
Какой аскет
Сумел бы сдержать движенье?
Плечом к плечу...
твой шепот упал ударом,
И я...лечу...
...сочится висок нектаром
Встает песок
Как купол, что даст прохладу:
В пыли восток,
И тьма под прозрачным взглядом.
Иссохший рот, -
Чего без тебя он стоил?
Песок встает
Со всем, что себе присвоил,
И вот - полет,
Туда, где раскрытой раной
Любой восход,
Где дышат во сне барханы,
Где зыбь глубин
Как выдохи барабана,
Где бедуин
Дыханьем припал к кальяну,
Где слышен спор
Дыханья слюды и мела,
Где тело гор -
Как шкура цветного зверя
Где за спиной
Протяжен вздох каравана.
...Морское дно -
Дыхание океана.
Рельеф души
Под лавою не остынет
И ты... дыши...
Дыши как сама пустыня
* * *
Нежна рука, движения просты,
Для сложности наступит время дальше.
...Когда б ни пала рухнувшая башня,
Она откроет свет ночной звезды,
И сумерки, и солнечный сосуд -
И лишь потом наступит страшный суд.
Удар, толчок - и затяжной прыжок
В волне песка,
В теснейшем из сцеплений,
Наверх, под взор богов оцепенелых:
Завидуйте!
Объятия ожог,
Захват -
Я вижу, как дрожат ресницы,
Текуча медь... Хочу твой долгий стон,
И смех, и свист далекой колесницы,
С которой не упал бы Фаэтон,
Когда умел бы ветром насладиться.
Ты знаешь, я измучаю тебя,
Пока, как обессиленная пена,
Не сможешь прядь волос убрать со лба,
И не подломишь руки и колена -
Я знаю, что на нас глядит Судьба.
Из окон облаков, с изнанки тлена.
В саду садов, меж небом и землей.
Где алых маков аромат чуть слышен,
Где пьет в своей стихии демон мой
Любовь мою, и сердце бьется тише,
Наполненное пьяною весной
И кратким веком воинов и вишен -
В бреду, в свету, в крови ко мне склонишься
В саду садов, меж небом и землей.
Я опущу тебя среди колонн,
Наркотик золотистый,
Яркий сон.
* * *
Боль прошла. Только теплый пламень
Бьется нежностью.
Нет, нельзя.
Прядь волос пролилась на камень.
По тебе губами скользя,
Слышу древний ритм под руками...
Очень глупо: ревную к морю я.
Ты раскрыт на песке, как мидия...
...путь от «Метаморфоз» Овидия
До его же «Ars amatoria».
* * *
Что чувствую?.. Об этом говорить -
Почти невмочь.
Но нервный ток навстречу отворить
Велела ночь.
И знай: я быть условьем не могу,
Один из нас
Ударит по другому - по врагу -
В урочный час.
И оттого так запахи остры,
И ветер пьян,
И... таковы условия игры.
И твой дурман
От тени, что простерлась вдалеке,
Избавит нас.
...Эфес, что был заточен по руке,
Как на заказ.
Как гладок шелк отточенных бровей,
Как жарок пульс!
Разлет ключиц - у корабельных рей
Смертельный вкус!
Текучей ртутью жар по венам гнать -
Врагу. Врагу.
Гореть и... заставлять себя желать -
Как я могу?..
Ты знаешь, скоро маки зацветут,
И, вспенив кровь,
Как алый Марс, над полночью взойдет
Моя любовь!
* * *
Был краток миг счастливой прозы.
Ни стон, ни крик, ни смех, ни вой -
Сейчас во мне есть только слезы,
И ими я делюсь с тобой.
Под слоем детского урчанья,
Под любопытством к новизне
Есть бездна белого молчанья.
Я не преступник, и в вине
Не смыслю, как и в наказаньи.
Но сердце плачет в тишине.
Не будет клятв и обещаний,
Легка разящая рука.
Невыразима боль прощанья
На белой простыни песка.
Нова любовь, но стары гири.
Люби меня, не прекращай!
Люби со всею болью мира,
Пока я не сказал «прощай».
Арес
Ты даже лучше Ареса, хотя... куда там.
я не могу рифмовать, западает клапан
сердца,
так мокрый март перекрыл трахею.
Это не навсегда.
Что там про Галатею?...
Парою адских скульпторов на закате,
Много достигших в дзюцу песка и глины,
Будем висеть, как спутники, в белой вате...
Облачный край так трудно порой покинуть.
В этой лазури, вдали от земли и жести,
Не разбираю слов, только междусточья:
Белые птицы приносят благие вести,
Вечный возврат, и призраки многоточий...
Пигмалион
Как из абсурда боги творят Закон,
Как из зеленых вод поднимают сушу,
Знаешь ведь то, что сделал Пигмалион:
Голос дал красоте, пробудил в ней душу,
Камень заставил плакать и петь, и верить.
Камень раскрылся сотней своих обличий,
Смех исказил черты, что глазам привычны,
Словно прибой волной разбивает берег -
Вечно лишь то, что вечно живет мгновеньем,
Сколько мгновений - столько страстей предельных.
Тайна, что от рождения нам дана:
Та колыбель, где спрятано вдохновенье -
Думаю, это радость, а не вина.
В радости встану, чтобы не видеть дна.
Вчерашний день
Вчерашний день отлит в прибрежной бронзе,
Раскрыт на облаках лучам зари.
В моей стране не выживают лозы,
В моей стране сама земля горит,
И пыль, смеясь над мертвыми беззубо,
Седой золой ложится до колен.
Сухи глаза и выветрены губы.
И миражу подобен каждый день.
Я помню кровь твою, сладчайший сок,
Я помню гнева тень на острых скулах,
Я помню, как рука твоя в песок
Ушла из-под зубца моей тришулы...
Могу не помнить степень, ранг, ступень,
Но не дано забыть вчерашний день.
Ночной туман, холмов распадок мглистый,
Полет комет - не мой, не твой, ничей.
Я помню запах кожи золотистой
И тихий сон твой на моем плече,
Подклад багряный брошен на траву...
Вчерашний день - о да, я в нем живу.
Вчерашний день не иссякает раной.
А завтрашний вот-вот сожмет тиски,
Когда приветный крик твой «Данна!» «Данна!»
Мне взрежет перепонки и виски,
Сорвет сознанья призрачную пенку,
И обнажит безжалостный итог,
Где я злосчастным, жадным, хищным тенгу
Тебе во сне целую, как клинок.
Запомни, если в сердце ляжет тень:
Я неизменен, как Вчерашний День!
Марсий
Все, чем ты был,
Съела тщеславная глина,
Все, чем был я,
Ветер унес на восток.
Шепотом воздуха полнится мой кровоток:
Воздух в цилиндре шприца - милосердная мина,
Взрыв возле сердца без дзюцу,
Искомый итог
Долгого странствия
Между друзей-понарошку,
Недо-возлюбленных
И перезрелых согласий.
Где твоя кожа,
Несчастный, потерянный Марсий?
Где твоей краденой флейты
Нетленный исток?...
Много я мог бы сказать о печальном Орфее:
Женщина с воза - и золото в горло тотчас.
Что-то проходит в крови мимо нас, мимо нас,
Кто-то не плачет, не ждет, не зовет, не жалеет,
Криком раскрыта гортань -
Песня страсти и славы,
Вешний нектар, что незримо течет по лицу,
Смерть у ворот - ты достойна сладчайшей отравы.
Вопль одиночества, уши ласкавший Творцу.
Новый день
Какую из дальних звезд не избрать,
Какой бы оазис не освятить,
Какою смертью ни умирать -
Мне так хотелось бы просто БЫТЬ.
Мне так хотелось бы знать порой,
Что, сколь бы ни был известен путь,
Мне, как и прочим, дано уснуть
Не закрывая лицо рукой.
Чего ты хочешь? Скажи сейчас.
Горит созвездие Гончих Псов,
Уходит время за часом час,
Отравой стынет больная кровь.
Быть может, кто-то глядит на нас
Из тьмы молчанья? Из скважин слов?
* * *
Я пришел к тебе по воде пешком,
Я к тебе летел, как летят ветра -
Напрямик, бесхитростно, напролом,
Разрушая все, чем я был вчера.
Я смотрел в тебя, как глядят в зарю,
Как глядят на Смерть посреди огней.
...Я успел так много узнать о ней,
Прикасаясь к теплому янтарю.
Я желал тебя с самых первых слов,
Что ты бросил в дождь, в ледяную взвесь.
Я хотел увидеть сердечный шов -
Словно это значит, что сердце - есть.
Я хотел распутать тугую нить,
Опьянеть в кровавой росе твоей,
Я желал тебя, как желают жить.
Я не знаю, кто может желать сильней.
С этих пор меж нами всегда вода,
И всегда ветра, и всегда полет,
И горит прибрежных камней слюда,
И никто не думает строить плот,
И пустынных дух, вековой ифрит,
Расправляет крылья и плавит тальк.
Может быть, поэтому так болит?
Может быть, должно быть именно так?
В темноте, где долог исход ночей
И луна над пустынею так красна,
Я смотрю на тебя в серебре лучей.
...Я почти что счастлив, не зная сна.
* * *
Дни проходят, по венам течет ядовитый сироп.
Возвращаю слова, чтоб взглянуть на них издали, трезво.
Я вернул бы и действия - свист рассекающих лезвий -
Но не помню удар, непосредственно принятый в лоб.
Я не помню ни жеста, все так же смотря изнутри.
Ты сказал мне, что ВИДЕЛ, как правда сдается искусству -
Я не понял ни слова.
И алые стрелы зари
Все плотней покрывают мне наручи...
Странное чувство.
Я бы заново мог написать малый свод бусидо,
И «Хатаке Какаcи как комплекс моих представлений»,
И трактат о военных союзах - «Собака на сене»
(Про соседских шиноби, что сладить не только с бедой,
Даже с счастьем не могут... солома на стертых коленях)
Я бы мог написать, как пески ускоряют разбег,
Как пустыня встает на обломках торжественных шествий...
Догорела бумага, и камень скатился на брег.
Режут ножницы ткань.
Слышишь свит рассекающих лезвий?
* * *
Suna-no-Mayu - Песчаный кокон
Словно белая известь лицо. Извини. Извини
Я неслышно молился тебе эти ночи и дни.
Я могу быть отважным в бою. Беспощадным в ударе.
Но теряюсь в любви, как в чужом, незаслуженном даре,
Я бы рад был сказать, что взрывается сердце в угаре,
Но я просто страшусь... оказаться с тобой без брони.
Что заветный песок, этот кокон защитного кварца?
Ведь под ним - просто тело. Чего бы мне было бояться?
...отступаю назад, дернув пояс дрожащей рукой,
Отпускаю одежды, но не обретаю покой,
Здесь защитная тень...
В этой тени я словно в гробу,
Обескровленным ртом призову свою злую судьбу,
Что наотмашь ударила раз. И довольно, я понял...
В помертвевшей груди надрывается хохотом, стонет
И зовет на своем языке незнакомых богов
Половина меня...
Мой заступник. Мой вечный покров.
Я бездумно ищу, где укрыться от глаз без обмана.
Ты так честен... Ты лучше меня.
Незажившая рана.
Ты свободней меня. Я шалею от запаха крови,
Но страшусь оказаться в объятьях твоих без покрова,
И... касаюсь стены. Помоги мне... Под черной водой
Столько призраков ходит по дну не прощенной тропой,
Столько тихого крика внутри, столько сломанных башен,
Столько глаз, оценивших меня и сказавших что "страшен",
Столько жажды урвать то и это...
Закрою глаза.
Пусть пройдутся над сердцем моим и дожди, и гроза,
И убийственной полночи чад, и звенящая ложь,
И туман заблуждений, и все, чего попусту ждешь,
Ошибаясь и падая... в месть, в непрощенье, во мрак.
Я хочу быть с тобой.
Но - поверь мне - не ведаю, как....
Оглушает багровым
Разлитая в полночи тишь.
Я... не слышу тебя, и боюсь: ты меня не простишь.
Я не стану держать твою душу ни мыслью, ни словом.
Я готов к одиночеству с детства. Приму его снова.
Только, слышишь: не смей говорить, что ты лучше собаки.
Это... слишком жестоко.
Отравлены воды в истоке.
Ты не можешь не знать... Я - сосуд.
Бесконтрольная дрожь
Прошивает насквозь.
И в зрачках нескончаемый дождь.
* * *
Здесь, с другой стороны, только шепоты, всхлипы и стоны,
Одинокая мука и злоба ушедших на казнь.
Звук проходит, я чувствую жар человечьей ладони,
И... приязнь.
Ты нигде не ошибся, но я не владею собой,
Не могу зачеркнуть, отменить этот внутренний вой,
Я родился таким, и близка разрушенья рука,
Каждый раз я прощаюсь с тобой,
И тоска глубока,
Словно я примирился с уютом смертельных глубин,
Словно, проклятый матерью, должен остаться один.
Шелковистость травы и ветра, что поют под ногами,
И свободный полет, и рассвет, что стоит между нами,
Это лишь половина... Другая сокрыта в тени.
Я неслышно молился тебе эти ночи и дни...
Безобразность души - это то, что не скроет песок.
И тлетворной иглой входит ужас во влажный висок,
И во тьме золотится зрачок, что привык убивать,
Чтоб не видеть, не знать, не надеяться и... не страдать.
Самый страшный из всех поединков - сраженье с собой.
Я же помню, что ты мне обещан самою судьбой,
Я же знаю, как рушится черного рока стена!
Я же верю,
ударив в песок,
Что ты любишь меня...
* * *
...Пятна света и пятна тени в судьбе
Случайны.
Потому оставляю окно открытым для бегства.
Никаким языком не вскрывается эта Тайна,
Что стоит за личиной боли или блаженства.
Словно треснул покров небес, и не помнишь, кто ты.
Раньше думал - так дышит бог, беспощадный к трусам!
...Просто корни любви омывает смертельный Ужас,
Трубным гласом его дыханья звучат пустоты
Между вдохом и выдохом.
Между сердечных стуков,
Между гирями на весах
Всемогущей смерти,
Где опора, когда под ногами ни дна, ни тверди?
...Пустоту ли обнимут мои горячие руки?
Меж песка, что спрессован в замки и колонны сводов,
Между всех химер, клювокрылых и языкастых,
Меж камней и рек, между белых птиц на восходе,
Меж руинами островов, что плывут по водам,
Между старых карт и огнями чужого крова
На стекле, на стали - я вижу косые стрелы,
И раскрытые окна в грудь, и дорогу крови,
Орхидея в снегу.
Пламенеющее на белом.
Я сказал бы, что это больно. Что сотня копий -
Это лучше! Еще бросок - и уйдет сознанье...
Я сказал бы, что это сладко, как местный опий,
Он пьянит, пьянит... и приносит с собой страданье.
Что-то большее, чем пресловутая радость касаний,
Что-то большее, чем доказательство существованья,
Что-то большее, чем очевидность сплетения тел,
Что-то большее, чем окровавленной плоти предел,
Что-то большее, чем этот рокот, идущий из рта,
Что-то большее, чем ослепление и немота,
Что-то большее, чем твое сердце в поспешности рук,
Что-то большее, чем мой погибельный, черный недуг,
Что-то большее, чем наши судьбы на общем кону -
Что-то большее ширится, и задевает струну,
И пустыня звучит, и ветра простираются вдаль,
И ломают мне окна, и двери выносят... не жаль!
Вольный ветер, что пахнет и смертью, и кровью, и сталью -
Оседлай его, вместе со всей лучезарною далью,
Чтоб тюрьма моя стала неважной и глупой забавой,
Чтоб забыть навсегда
То, на что не имею я права,
Чтобы бросившись в вечные воды - меж всех берегов -
Я постиг это сладкое, страшное слово "любовь".
* * *
Когда ты говоришь про власть Зимы с Хокаге,
И красен голос твой, и воздух как струна,
И в золоте лучей небесная страна
Полощет на ветру распахнутые флаги -
Чужие голоса тускнеют, как лучина,
Сметенная броском разящего копья.
Куда оно летит? Не я ль тому причина?
Мне кажется, что я. Мне кажется, что я.
Как запад и восток, окрашенные кровью,
По очереди пьют горчащее вино,
Колеблются весы со смертью и любовью.
Давно ли пел прибой? Я думал, что давно.
...Но если на руке раскалены браслеты,
И в сердце сожжены последние мосты,
Все ставят по местам пустынные рассветы.
Кто мне вернет покой?... Я думаю, что ты.
* * *
Болят глаза. Смотрю сквозь пелену, сквозь стены, окна, сквозь ночную темень, и ощущаю мед в сухих губах, и резкий запах полевых цветов, и гладкий шелк твоей горячей кожи на выступах и впадинах моих, и таймер смерти, что затих на время, шальным сердцебиеньем перебит... и щедрость рук, невинных и бесстыдных, и стон глухой - смеется сытый хищник! - и долгое блаженное скольжение, в котором я готов забыть себя, в котором я почти нечеловечен, в котором я почти ломаю пальцы твоих невероятных, зрячих рук, которых никогда не отнимаешь... ожоги поцелуев на лопатках, агония - что знаю я о ней? Когда покрыта шея черным перлом, хочу за все платить двойной ценой! Смотрю сквозь темень страшными глазами, расширен горизонт, раскрыт зрачок - хочу, чтоб в наслаждение, как в воду, вошел ты, захлебнувшись, задыхаясь, отдавшись шторму, ставши янтарем, что бешеный прибой дарует суше, чтоб твой нектар из-под закрытых век, из губ твоих, из влаги на висках, из всех дверей, что ты раскрыть посмеешь - пролился беззаботно, как роса ласкает лепестки седой сирени... Чтоб в самый тихий, самый жуткий час ты сквозь мои глаза, что сна не знают, увидел лик огромного светила над красными барханами песков... все сожжено до нашего рожденья, все заново рождается в свету. Испей со мною каждое мгновенье - мою любовь, кровавую черту...
* * *
Я спал, не прерывая долгий сон.
Я видел тех, кто не сумел быть верным.
В темнице ребер, в холоде безмерном
Ни с чьим ни билось сердце в унисон.
Как много тех, чей голос слишком тонок,
Как много мумий с поднятой рукой,
Как много злых, завистливых глазенок,
Что ищут соль за каждою строкой!
Как много желчи влито в уши друга,
Как много гнева в дельте жарких вен!
Не знаешь имя этого недуга?
Как уши залепить от злых сирен?
Где этот воск, и мачта в два обхвата?
Где неподкупный якорный канат?
...Горят твои слова в лучах заката,
И это - всё, чем буду я богат.
Кто встали под обстрел - виновны сами.
Я размозжу любого, кто решит
За криптекс взяться грязными руками,
Кто от Тебя мне предлагает щит.
В саду садов, в момент грехопаденья,
К любой расплате буду я готов.
Простится ли блаженное похмелье?
Ужасна ли публичная любовь?
Я вижу Льва с раскрытой в смехе пастью.
Кто путы рвет - тот более не нем.
Я слышу зов смирения и страсти,
Что опаляет мой троянский шлем.
...Я обниму тебя сквозь пламя лавы
И нить на сердце пальцами порву.
Войду в Тебя, как входят в Тело Славы.
Люблю Тебя.
Вот все, чем я живу.
* * *
Каждой весной
Смерть дышит в шею
Влагой
Помнишь ли это:
"Влажной весной умру?.."
Новая лодка плывет
В арку другого моста
К новым закатам
Но открываю окна
В прежний закат.
Сколько б ни падало
Влаги
С серых небес -
Солнце все то же,
И тот же нектар на губах
Песчаный Демон
Когда затихнет крик приказа
И разольется тишина,
Когда на небе желтым глазом
Взойдет ущербная Луна,
В тяжелом сне раскинув руки
На сбитой влажной простыне,
Меж наслаждением и мукой
Ты вздрогнешь, вспомнив обо мне.
И разомкнутся губы немо -
Так дым касается листа:
«Меня любил Песчаный Демон
И целовал мои уста».
И жар накатит лихорадкой,
И разжижится кровь вином,
И стон, прерывистый и сладкий,
Прольется в сумраке ночном,
И вспять помчит седое время,
Нектаром капая с руки:
«Меня любил Песчаный Демон,
И я смотрел в его зрачки».
...Горели брошенные латы
И золотились за плечом,
Когда краснели циферблаты,
Не сожалея ни о чем,
Алел рассвет, резвились дети,
Вилась по ветру прядь волос,
Но белый тальк Долины Смерти
Все также был пустыней слез.
Скажи мне, где твоя обитель?
Желая, празднуя, скорбя,
Что может ждать пустынный житель
Лишь от тебя?
Лишь от тебя?
...Чтоб, скинув тяжкий сон, как бремя,
Ты крикнул на пределе сил:
«Меня любил Песчаный Демон!»
О да, воистину любил.
PS
Вчера я смотрел на женщин - они были так глупы,
Мяукали в передатчик и втягивали шипы.
И возлежа друг с другом под белой нагой луной
Хотели чего угодно, но только не быть со мной.
Сегодня я видел женщин и видел их прелый яд,
Шипы западают в двери. И я несказанно рад!
Не я превратил их вены в потоки гнилой воды.
...Из солнечного заката по прежнему смотришь Ты.
______________________________________________________________
к Пейну
Давно знакомое решенье:
Не верить собственным глазам.
Идти за правдой по слезам
Я начал с самого рожденья.
Так сладкий сон по пробужденьи
Кошмаром делается сам,
Диктуя страшное решенье:
Не верить собственным глазам.
...Как бьется в двойственности мир,
Я слишком ясно понимаю.
И сорняки прекрасны в мае -
Так бьется в двойственности мир,
И сладок ненависти пир,
И бьет под дых любовь немая.
Я слишком ясно понимаю,
Как бьется в двойственности мир.
Пока мы дышим, будет так.
Под красою лик уродства,
Под истребленьем - плач сиротства.
Пока мы живы - будет так.
И я, как разум твой, двояк;
Я в каждом слове вижу сходство:
Порою ближний твой - дурак,
А враг - источник благородства.
Пока мы дышим, будет так.
...У вечных истин голос тих,
Парад планет проходит низко.
Я различаю каждый штрих
На темной глади обелиска,
Который боли ты воздвиг.
И нет ни падших, ни слепых,
Когда вращаются так близко
Зрачков серебряные диски,
И космос, заключенный в них.
...До сдачи пролитым слезам,
До черных сумерек печали
Я помню свет, что был в начале -
До сдачи пролитым слезам.
Нет счета гневным голосам,
Но что бы боль ни диктовала,
Я вижу свет, что был Сначала.
И - верю собственным глазам.
2.
Я вижу ставки на кону.
Словами делу не поможешь.
А тот, кто мне всего дороже -
Всего лишь ставка на кону.
Бреду сквозь боли пелену,
Я в ней тону.
Всплыву, быть может?
Ведь тот, кто мне всего дороже,
Теперь находится в плену.
Но словом делу не поможешь,
Такие ставки на кону.
Он закрывал меня в бою
Не из любви - из чувства долга.
Мираж разбился на осколки,
Но он закрыл меня в бою.
С дырой в груди теперь стою,
Упасть в траву? Завыть ли волком?
Не из любви - из чувства долга
Он закрывал меня в бою.
Я мог бы многое отдать,
Чтоб жить как ты: глазам не веря.
Во мне он ненавидит Зверя.
Я за него готов предать
Отца, и родину, и мать,
Но что изменит эта мера?
Моя жестокая потеря -
Одна слеза из тысяч слез.
Во мне не ненавидит Зверя.
Таков ответ, каков вопрос...
Когда душа исходит кровью,
Она не станет дешевить.
Ополовинить - как убить,
Когда душа исходит кровью.
С неразделенною любовью
Опасно плыть. Но надо плыть.
Душа не станет дешевить,
Когда она исходит кровью.
Предать себя страшней всего.
Все вместе - или ничего.
Мой знак - свидетель пораженья,
Крик раскаленного песка,
И если чья-либо рука
Его касается в смущеньи,
В подвижной чуткости зрачка -
Как в сотне прочих отражений -
Я вижу красный крик песка:
Могилу лучших заблуждений.
Любой из нас - всего лишь ножны,
В которых скрыт разящий меч.
Ваш нукенин об этом речь
Однажды начал осторожно,
Сказав: «Ты - лишь футляр», и с плеч
Упал мой груз, как тюк дорожный.
Мы все внутри - разящий меч.
Любой снаружи - только ножны.
...Я говорить хотел о боли,
Но вышло снова не о том.
В своем томлении пустом
Я говорить хотел о боли,
Но голос сердца поневоле
Без остановки хлещет ртом:
Я говорить хотел о боли,
Но вышло снова не о том.
к Темари
Терпением твоим не обладаю.
Но занята похожим голова:
Мой старший друг меня не принимает...
Уходит караван, собака лает,
А сердце все еще пережигает
Его слова.
Cо всей своей огромной скрытой мощью
Я строил храм желаниям его -
Но разрыдалось облако над рощей,
И - ничего.
Я плыл по широте ассоциаций
И между строк увидел скрытый знак...
А это лишь в тени, среди акаций,
Скрипел гамак.
И аромат заваренного чая,
И запах облетающих цветов
Ему воображение качали -
Не до основ -
Перебирая призраки печали...
Лаская кровь...
Я проглотил остаток винной влаги.
Осадок горек был, виват ему.
Сижу и пялюсь в шляпу кадзекаге.
Ни в бровь, ни в глаз, ни сердцу, ни уму.
К Наруто
Tanuki Neiri no Jutsu
Мне снится мир, в котором нет людей.
Там воздух древен, как ветра пустыни,
Там небеса полны глубинной сини -
Огромный сад для тысячи путей.
Их овевает беззаботный ветер,
Могучий, белый и игривый ветер,
Там нет судьбы.
Лишь солнечные сети.
Там золотится пар в закатном свете...
Там нет меня.
И я кричу во сне,
Пропитана подушка едкой солью...
И... просыпаюсь с вечной, старой болью.
И... заново соединяюсь с ней.
1.
Я с детства толпы не терплю.
Удушлив пыльный запах пота.
Не развернуться кораблю
Среди бортов чужого флота.
Не ощутить прохладу волн,
Что перепаханы напалмом.
Когда бы мог - я б вышел вон,
Без обязательства по займам.
От берегов до берегов
Я сам - как днище океана,
Песчан, изменчив и багров,
Местами резок словно рана,
И вот теперь над этим дном
Средь досок прежнего крушенья
Плывут, как блики ясным днем,
Лишь тени от столпотворенья.
Молчанье - самый чистый тон.
Полны ветра весенней влагой.
Вершины мачт обвили флаги.
Мерцает ночь. Горит планктон.
2.
То ли шепот в ночи, то ли ветра пустынного стон,
То ли что-то в груди... боль утихнет - хотя и не сразу.
На раскрытой ладони моей
не завянет бутон,
Просто видеть его не дано огрубевшему глазу.
Безусловность любви - это больше, чем можно желать.
Я любого приму, с кем душа твоя сможет сродниться.
Я не трону его, пока буду доподлинно знать:
Он - удача твоя или прихоть.
Багряною птицей
Это чувство живет в межреберье, как имя его?
Это верность? Сиротский союз? Или дружбы богатство?...
Я ревнив, но с тобой моя ревность молчит: ничего...
Словно все, что твое - и мое.
...неподсудное братство.
3.
Огнем твоим хочу обжечь колени.
...Пока гнилые рты пополнят ряд
Печальных и убогих откровений -
С Тобою я, чистейшая из правд!
И если суждено мне одолеть
Твоей брони сияющую клеть -
Я жестких губ, что сомкнуты как двери,
Как руки в вечном жесте каге-буншин,
Как пальцы в память скорби о потере,
И как глаза -
В мечтах о чем-то лучшем
Соединяет сон твои ресницы,
Мой лучший друг... мой брат... как я, изгой! -
Скромней, чем бриз, скромнее крыл синицы
Я жестких губ твоих коснусь рукой:
Я не хочу тревожить твой покой.
Награда в битве - без нее никак,
Прости меня: я выбрал ЭТОТ знак.
Какой восторг не знать, что будет с нами!
В шеренге равных, пред расстрельным строем,
Убей меня, живительное пламя! -
...Как истина, которой я не стою.
4.
Пусть будет буря средь лесов:
Раскалена стрела в колчане
И мчит в основу из основ -
В многоголосое молчанье.
Пусть будет буря средь морей,
Чтоб утлый плот волною смыло!
Все примиряет эта сила
...но мы с тобой молчим о ней.
Пусть будет буря в небесах,
Где шаткий мост - прочнее прочих,
И нет перил! Где ветер ночи
И отсвет молний в волосах,
И вечный Дом, просторный Дом,
Куда давно пора вернуться,
Когда ни крикнуть, ни проснуться!
...но мы с тобой молчим о том.
Дожди ударят о стекло
И кровью слив, и кровью вишен,
И голос боли станет тише,
А все другое суть крыло:
Ему лететь в холодной выси,
Вдали от проклятой земли.
Дай бог стоять с тобой, как вызов,
Дай бог вместить твои огни,
Дай бог с не поднятым щитом
Тебе вручать свою удачу!
Отныне не смогу иначе.
...как не смогу смолчать о том.
5.
Без страхов, без смертельных лезвий
В твои глаза смотрю сейчас.
Любой когда-нибудь из нас
Наденет платье из гортензий,
Укроет снегом белый цвет
Могилы тех, кто был - и нет.
Все поглотит земли утроба,
Размелет кости в пыльный шелк,
И станет сердце лучшим гробом
Тем, кто любил нас - и ушел:
Кто в самый лучший, нужный час
От слабости покинул нас.
Непроливаемая кровь -
Как я завидую закату,
Он так беспечен, так багров! -
Горит земля лучистым садом,
А я, склонясь к твоим губам,
Горю с проклятьем пополам.
«Не превращай любовь в войну» -
Никто не смог сказать бы лучше.
Два раза я снимал броню,
В итоге боль не стала глуше,
Всему на свете боль - цена.
И вот моя любовь - война.
Презренны те, кого жалеют,
Презренны те, кого щадят!
Трусливых душ уютен ад,
Течет сироп, подобный клею,
В пощаде я не пачкал ног,
И вот любовь моя - клинок!
А боль - что боль? Своей довольно
Тебе, и всем, кто на Мосту.
Как свежий запах за версту
Распространяется невольно,
Так пахнет болью и грозой,
И Одиночеством, и силой,
И мощью, и чужой могилой,
И высыхающей слезой,
И страшной верностью в несчастье,
И белым жертвенным огнем,
И багряницей скрытой страсти,
И черной ярости вином,
И сталью выстраданных истин,
И золотой пыльцой побед
Твой след... в моей недолгой жизни
Так пахнет твой случайный след.
к Итачи
Холодный ветер разметал осколки -
Ты им под стать
Моим рукам и сладостно, и колко -
Не передать
Твой рваный ритм, покой и обреченность.
И тьма твоя -
В ней камнем тонет недоговоренность...
Влажны края
Упрямых губ, что сжаты тишиною:
Не могут лгать?..
Что чувствуешь ты сердцем и душою?..
Твоя кровать
Всегда пуста, там тени пораженья
И тени снов.
Никто не видит в водах отраженья
С Твоих мостов.
* * *
Твой глупый брат того же поколенья,
Что я.
Конечно, он тебя простил.
Полет куная - краткое мгновенье,
Игра для тех, кто сам - игрушка Сил.
...Я знал того, кто за спиной куная
Иметь демонстративно не хотел.
Где он теперь?
...А где ворота рая?
Где человечьей трусости предел?
Накрыв твою ладонь своей рукою,
Дрожу как лист.
Ты свеж, как горный ветер над рекою,
Ты... чист.
в Коноху
Штабная сводка
Коротки летние ночи.
Белая Копия спит
Между своих сюрикенов.
Я же - в гробу,
Гроб одноместный, к несчастью.
Дремлет Джирайя в пути
(с девами легкого нрава)
Так получает любой
Место по мере амбиций...
Спит на футоне Наруто,
Сносят ветра занавеску,
В локоть уткнулся дежурный -
Пульт выскользает из рук...
Дремлет Годайме Хокаге
На тростниковых подушках,
Ибики спит в кабинете,
Как и пристало шиноби
Ранга штабной высоты.
КТО ЕЩЕ СПИТ В ЭТОТ ЧАС?!
Я наблюдаю за вами
И не смыкаю глазниц.
Чертов Шикаку - не дремлет!
Доброго утра, страна.